П.А. Гоголев. Письма с фронта
22 октября 1942 года
Здравствуй, моя милая Аня! Обнимаю и целую и тебя и наших деток – доченьку Светлану и сынка Ладика. Если мама живет с тобой сейчас, то и ей передавай мой привет и сыновье почтение.Сегодня у меня настоящий праздник: утром мне принесли твоё письмо, которое ты писала 14 октября 1942 года. А вот сейчас – вечером мне принесли еще одно письмо, ты писала его гораздо раньше – 30 сентября. Оно где-то долго бродило, но все же добралось до меня. Потому-то видно я и не имел так долго писем от тебя… Спасибо за все новости. Ведь мне так дорого почитать каждую строчку. Охота почаще получать письма вообще. А письма от своих близких – еще ценнее. Читал я о том, как Ладик боялся, что ты не успеешь посмотреть луну – и не стерпел – засмеялся. Да дорогая, не мешало бы сейчас быть в кругу семьи и радоваться на детей. Но нельзя этого сделать. Я вот частенько вспоминаю Андижан и Кокан-кишлак, когда была возможность довольно часто встречаться с вами. К вам я и поездом ездил, и на автомобиле, и на повозках, и верхом на своём коне, и просто пешком. Была возможность и я направлялся до вас, а теперь этих возможностей нет и долго их снова ожидать…
Смотрю я на фотографию и вспоминаю – как я в тот день приехал к вам, как собрались и пошли к фотографу, как я выехал обратно прямо с усадьбы этого фотографа, а конь мой тогда словно споткнулся. Вспоминаю я этот момент и приходят в память слова казачьей песни о том, как мать провожала сына в поход и просила его вернуться с похода, а сын ей отвечает, что рад бы вернуться, да конь вороной в воротах споткнулся… Хорошая это песня – старинная строевая, казачья песня. Мама ее часто пела, и я от неё научился петь эту песню. Спроси ее, как она поётся... Рад за твой огород, за твои труды. Верно ты говоришь в своём письме, что кто работает, тот и кушает.
За тебя и детей я спокоен. Знаю, что ты сумеешь сделать так, чтобы было хорошо. Одна беда у тебя. Это то, что ты себя не бережешь – все-таки ты плохо кушаешь сама. А не жалеть себя ты не имеешь права. Твоё здоровье нужно для того, чтобы наши дети выросли, и если я не вернусь, то они отомстят за меня. Рад, милая, что у тебя не пустые углы к зиме. На основу у тебя есть еда, а потихоньку будем собирать еще в кучку – кое-что будут давать с хозяйства. С рынка-то покупать не много придётся, а все-таки покупай оттуда. Сколько у меня будет денег, я почти все также буду отправлять вам. И ты не отказывайся от моих посылок. Имею возможность отправлять деньги тебе и детям. И хорошо. Мне денег не нужно. Расходовать их нет нужды. Получаю абсолютно все – и одежду и питание. А питание какое, я уже писал тебе – всегда сыт. Суди об этом хотя бы по тому, что вот, например, сегодня получил 200 грамм сливочного масла – это сверх обычного пайка. И так бывает частенько. Были случаи, когда получал сразу 400 грамм этого масла. Табак не переводится. Сейчас, например, в сумке у меня собралось две пачки хорошего папиросного табаку (по 100 гр. пачка). Не успеваю его раздавать. Сам-то я ведь не курю и не собираюсь. А табачок и оседает. Как иной раз с табачком перебой, так мой табачок идёт товарищам… Письма твои до востребования или телеграммы до востребования, может быть, я получу. Передал доверенность товарищу для получения корреспонденции на мое имя. Просил его переслать тебе телеграмму от моего имени. Ты ее должна была получить около 20 октября. Сам я выехать на почту не могу – не позволяет работа. Сфотографироваться тоже пока не имею возможности – если представится удобный случай, то, конечно, у тебя будет моя фотография из здешних мест…
Желаю всего наилучшего. Остаюсь жив – здоров. Целую еще тебя и детей. Твой Петя. Ваш папа.
Метки страницы: П.А. Гоголев, письма, фронт, Аня, Светлана, Ладик, Андижан, Кокан-кишлак, казачья песня, поход, конь, строевая песня, Петя, питание, все метки
Лик войны:
В перерыве между боями. 1941 г.
