…Когда мы ехали в санитарном поезде в госпиталь – проезжали как раз там, где много недель находились на переднем плане нашей обороны. Какими то безобидными кажутся наши траншеи из окна вагона. А высоты, где были немцы, кажутся такими мизерными, обычными… Из окна вагона видно и немецкие траншеи – сейчас они тоже пустые, запущенные… А ведь было время, когда вся эта местность клокотала своей особенной, интенсивной, боевой жизнью…
...Сейчас я много читаю – так, всякую всячину. Библиотека здесь особенная – во-первых, книги все старые. Издания дореволюционного и во-вторых, нет ни одной целой книги. Усилиями курящих и вообще всякими ранеными, больными вырывается масса страниц. Ну вот как дойдешь до этого вырванного места, так делаешь скачок. А того, что нет, восстанавливаешь своим воображением. Говорят на безрыбье и рак рыба. За неимением полноценной библиотеки приходится время коротать за этими обрывками...
...В город Боржоми меня привезли 5 января. Госпиталь помещается не в самом городе, а в так называемом парке – возле минеральных источников. Размещен наш госпиталь в бывшей гостинице курорта. Каков этот «Парк» – я толком не знаю – проходил я от поезда до гостиницы очень недалеко – метров 300. Да знаю еще то, что видно в окне. Парк тут где-то есть. Но где находится наш госпиталь – тут небольшая группа домов в том числе и ж.д. станция. Протекает река Кура – в окно вагона я ее видел, примерно с Салар...
...А от Таганрога до Боржоми ехал в специальном санитарном вагоне. Вагон без перегородок – как одна комната – вдоль по стенам сделаны специальные гнезда – закреплять носилки. Всего вдоль по стенам размещено 30 носилок в 3 ряда, одно над другим. Посередине проход, чтобы не упасть со средней и верхней носилки – сделаны загородки из сеток – как у детских кроваток. Над срединой каждой носилки – специальный столик на болту – когда надо его повернешь перед собой, поставишь кушанье...
...Снаряд разорвался рядом. Если бы я сделал еще шага 3–5, то от меня не осталось бы ничего целого. Было бы прямое попадание. Почувствовал я какой-то ожог по бедру. Удара по левой ноге не чувствовал. В первый миг я не мог понять, что со мной случилось. Ведь я так привык миновать ранения, что даже и не подумал, что могу быть раненым. Но затем пришлось констатировать, что я ранен… Упал. Хочу встать, верчусь с боку на бок, а встать не могу. Сел, щупаю бедро – хлюпает и справа и слева...
...Боевая работа моя протекает без изменений… Где-то далеко в тылу – где-нибудь на Урале изготовляются для нас боеприпасы, оружие – а здесь, на передних линиях фронта, это оружие и боеприпасы мы оживляем, приводим в действие и помаленьку разбиваем твердый немецкий лоб. В армии я уже третий год. Пролетело это время быстро – все время в работе, в действии – вот и незаметно времени. Только успевай отсчитывай недели и месяцы. Наступает третий новый год без вас...
...А живу я неприхотливо. Приходится всяко: и в сухом, и в сыром, и в теплом углу, и где-нибудь просто на открытом воздухе. И что интересно. Как где-нибудь остановились хотя бы среди голой степи или пустых балочек – сейчас же обзаводимся домашностью. Роем ячейки, затем траншеи, землянки. Роем огневые позиции – зарываемся в землю. Ну и почти городок. А ведь нас много – как сели, так и жильем пахнет. А пришел приказ – все оставляем...
Дорогая Аня! Вот я дождался твоих писем, получил сразу два. Писала их ты в начале октября. Соберусь и напишу тебе письмо. Сейчас имею возможность черкнуть тебе весточку – иду в очередной обход… Живу по-прежнему, ни в чем не нуждаюсь. Ты пишешь, что хотела мне собрать посылку. Хорошо! Но высылай лишь чего-нибудь вроде джиды, а одежды никакой не надо. Получаю новое суконное обмундирование – одет тепло, крепко...
…Ну а требуется от меня тоже не так уж много – колотить немцев, гнать их с наших земель, освобождать наших людей от ига фашистов. От меня требуется только воевать – я и воюю. Воюю для блага тебя, детишек, для блага Родины. Промежду своих боевых дел терпеливо ожидаю, когда эта почта доставит мне твою очередную писульку. Иной раз приходится ждать довольно долго, но все же получение их наступает. И тогда у меня праздник…
...После операции по форсированию Одера саперная рота Ш. Хасанова в ночь на 2 мая 1945 года разминировала Рейхстаг. Именно за эту операцию узбекский офицер был награжден орденом Отечественной войны II степени. Кроме этой почетной награды, Хасанов был удостоен ордена Красной Звезды (за переправу через реку Даугаву), а также медалей "За освобождение Варшавы" и "За взятие Берлина"...
стр.
<<
<
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
>
>>
Лик войны:
Пулеметчик и его «Максим». 1943 год
